Рэп-монологи, клетка и маски: московский театр представил комедию «Горе от ума» на сцене Воронежского концертного зала
В минувшую субботу, 18 апреля, московский театр на Мельникова представил на сцене Воронежского концертного зала бессмертную комедию Александра Сергеевича Грибоедова «Горе от ума». Удалось насладиться спектаклем и корреспонденту «Воронежских новостей». Мы – не судьи, поэтому судить не будем, но рассказать читателям о новом прочтении вечной пьесы классика можем.
Афиша спектакля гласит: «Классика зазвучит по-новому». И постановка действительно пестрит новаторскими метафорическими элементами с первой сцены. Как только кулисы открывают зрителю сцену, герои комедии появляются в импровизированной «клетке» и с театральными масками, скрывающими их лица. В классической пьесе фамусовское общество скованно социальными рамками и правилами светского общества, втиснуто в «рамки приличия», словно в клетку, и вынуждено скрывать свои истинные лица за «маской приличия». Режиссёр эти жесткие социальные рамки решил показать буквально.
Маски не оставляют нас до самого конца постановки. Во время последнего диалога Чацкого и Софьи за ними стоят представители фамусовского общества. Их лица скрыты за масками. И главный герой, разочарованный тем, что возлюбленная – такая же представительница высшего света, скована теми же рамками и следует тем же «законам» приличия, отдаёт ей маску, которой Софья скрывает свое лицо. Без маски остаётся только Чацкий.
Метафорично показан и диспут Чацкого и Фамусова. Герои не просто спорят, они бросаются репликами, сражаясь на шпагах, словно на дуэли.
Мотив контраста свободного главного героя и скованного, принимающего свободу Чацкого за сумасшествие, фамусовского общества, красной нитью проходит сквозь весь спектакль, вплоть до выхода актёров на поклон. Хочется отдельно подчеркнуть такую внимательность режиссера и актерского состава к деталям. После финальной сцены артисты выходят на поклон мелкими, механическими, точно кукольными шажками, в то время, как Чацкий приближается к краю сцены свободным широким шагом. Таким образом, даже после завершения спектакля зрителей не отпускает мотив основной темы комедии: противостояния героя, свободного от предрассудков, и консервативного общества, ими скованного.
Возникли к постановке и некоторые вопросы. Так, например, легендарные монологи Чацкого актёр исполнил под музыку речитативом. Свежо, возможно даже несколько оригинально, однако такое быстрое и яркое исполнение несколько затрудняло понимание для зрителей, не знакомых с текстом пьесы. А ещё создалось впечатление, что на эту идею режиссёра вдохновил вышедший в минувшем году фильм Феликса Умарова «Пророк», где Юра Борисов, исполнивший главную роль Александра Сергеевича Пушкина, зачитывал свои монологи речитативом. Однако, хочется отметить, что критики этот ход не оценили, назвав фильм «неуклюжей рэп-опереттой».
Также осталось неясным, почему Лизу, которая по сюжету комедии является молодой девушкой, почти ровесницей Софьи, играет актриса, которая, хоть и проживает свою роль крайне профессионально, все же несколько старше своей героини, и почему буфетчик Петруша внезапно превратился в молочника. Изменения на сюжет влияют незначительно, однако для чего режиссёру понадобилось вводить их в постановку — остаётся неизвестным.
Постановку можно с натяжкой назвать музыкальным спектаклем. Классическое исполнение комедии режиссёру удалось талантливо сочетать с мастерски выполненными танцевальными элементами, однако, непосредственно, «музыкальности» комедии. Однако с задачей «заставить классику зазвучать по-новому» труппа театра на Мельникова справилась. Отдельно хочется отметить выдающуюся игру актеров, исполнивших роли Фамусова и Чацкого.