Хрупкая красота движения: «Шопениана» подарила зрителям романтическую сказку на сцене Воронежского театра оперы и балета
4 октября в Воронежском театре оперы и балета прошла самая романтичная премьера сезона — балеты «Шопениана» и «Призрачный бал».
Обе постановки объединяет эстетика и музыка Фредерика Шопена, но каждая по-своему раскрывает ее возможности: от почти невесомой гармонии и изящества до романтической сказки в образах исполнителей.
«Шопениана» Михаила Фокина — классика балетного искусства. Здесь главным становится само движение: легкое, воздушное, почти невесомое. Постановка впервые появилась в начале XX века и стала одним из произведений, определивших развитие нового балетного языка. На воронежской сцене хореографию Фокина восстановил балетмейстер Егор Хромушин.
Особенность «Шопенианы» — в ее бессюжетности. Михаил Фокин отказался от привычной для балета развернутой драматургии, сосредоточившись на самом танце, его пластике и эмоциональном воздействии.
Балетмейстер-постановщик Егор Хромушин отмечает, что работа Фокина стала важным шагом трансформации балета XIX века:
«Шопениана» — это оммаж Фокина романтическому балету XIX века. Он провел огромную работу по переосмыслению чувства позы и танца. Пожалуй, новаторство Фокина было в том, что он показал: балет может быть бессюжетным и вместе с этим интересным для зрителя».
С первых минут «Шопенианы» становится понятно, почему этот балет называют своеобразной поэмой о танце. Белые пачки, мягкий свет, плавные линии и ансамблевые сцены создают ощущение почти нереального пространства. Танцовщики не столько исполняют движения, сколько существуют внутри музыки Шопена.
Особенно впечатляет работа кордебалета. Здесь важна не только техника каждого артиста, но и абсолютная синхронность — десятки движений должны складываться в единый рисунок. И когда это происходит, сцена действительно начинает напоминать живую картину.
При этом «Шопениана» воспринимается не как набор отдельных танцевальных номеров, а как цельное настроение.
После воздушной и светлой «Шопенианы» «Призрачный бал» видится немного иначе. В нем больше драматизма, таинственности и внутреннего напряжения. Здесь Шопен звучит уже не только как композитор нежной лирики — его музыка становится основой для более сложной эмоциональной истории.
Интересно, что в этот вечер рядом на одной сцене оказались профессиональные артисты Воронежского театра оперы и балета и учащиеся Воронежского хореографического училища. Для молодых танцовщиков это возможность работать в одном спектакле с опытными артистами, а для зрителя — увидеть, как на сцене встречаются разные поколения балетной школы.
Народная артистка РСФСР Галина Крапивина, участвовавшая в переносе «Призрачного бала» на воронежскую сцену, подчеркивает ценность такого опыта для юных артистов:
— Это для них великолепная практика. Они будут понимать, что такое балетмейстеры разных эпох. Они будут чувствовать это на сцене.
И, пожалуй, главное впечатление от вечера — ощущение цельности. Несмотря на разный характер двух балетов, они органично дополняют друг друга. После «Шопенианы» остается чувство легкости, после «Призрачного бала» — более глубокое и немного загадочное послевкусие.
Это тот случай, когда балет не требует от зрителя обязательного знания сюжета или специальной подготовки. Достаточно просто смотреть и слушать. Музыка Шопена делает остальное сама — а танцовщики переводят ее с языка звуков на язык движения.
Вечер получился красивым, эмоциональным и нежным. И, пожалуй, именно в этом его главная ценность. Классика продолжает звучать и говорить со зрителем на понятном даже без слов языке.
